19 августа 1945 года в Североморске на улице Гвардейской торжественно открыли бюст прославленному летчику-истребителю Северного флота дважды Герою Советского Союза Борису Феоктистовичу Сафонову.

В память о герое

Советский ас за первый год Великой Отечественной войны совершил более двухсот боевых вылетов, лично сбив двадцать пять вражеских самолетов и четырнадцать самолетов в группе. Геройски погибший 30 мая 1942 года подполковник Сафонов уничтожил два вражеских бомбардировщика и успел нанести урон третьему.
Автор вышеназванного памятника выдающемуся пилоту-североморцу - скульптор, Народный художник СССР, участник обороны Советского Заполярья Лев Ефимович Кербель (1917-2003).

В годы Великой Отечественной войны Л. Е. Кербель служил при политическом управлении Северного флота. Он работал над созданием художественных образов подводников, моряков малых катеров, летчиков – героев-североморцев. Также в 1943-1944 годах создал в городе Полярном торжественный памятник «Героям-подводникам Северного флота, павшим в борьбе с немецкими захватчиками».
Над монументальным портретом Б. Ф. Сафонова скульптор начал работать в суровые годы войны. В поисках образа Кербель изучал бесценные фотопортреты летчика, встречался с сослуживцами и слушал их воспоминания о Борисе Феоктистовиче.
Вся эта информация помогла скульптору вылепить бюст бесстрашного Сафонова именно таким, каким мы его видим: с гордой военной выправкой, в шлемофоне с летными очками. На его кителе заслуженные награды, которые как бы как мантией чуть прикрыты летным комбинезоном и ремнями снаряжения.

В 1945 году, накануне Великой Победы, скульптор Лев Кербель за серию портретов североморцев, среди которых и бюст - рабочая модель памятника Б. Ф. Сафонову, награжден орденом «Красной Звезды»!

Вспоминая героизм сослуживцев, Л. Е. Кербель уже в долгожданные мирные годы в своей творческой жизни много работал над разными скульптурными проектами, посвященными отважным морякам как Северного флота, так и других флотов СССР.
Бюст дважды Герою Советского Союза Б. Ф. Сафонову в Североморске настолько полюбился ветеранам, что его авторское повторение установлено при въезде в поселок Сафоново Мурманской области и в городе Плавск Тульской области, где неподалеку расположено родное село героя – Синявино.

Гипсовые экземпляры бюста летчика-североморца, созданные Л. Е. Кербелем, имеются в коллекциях Историко-краеведческого музея города Полярного и Тамбовского областного краеведческого музея.

Мечта студента

Автору данных строк волею судьбы довелось лично знать и даже общаться с классиком отечественной скульптуры второй половины ХХ века Львом Ефимовичем Кербелем.
Наше знакомство состоялось в 2002 году в Москве во время защиты дипломов выпускниками факультета скульптуры МГАХИ имени В. И. Сурикова, где многие годы преподавал Л. Е. Кербель. В то время он уже отошел от учебной работы, но всегда приглашался в дипломную комиссию.

Я же на тот момент всего лишь окончил второй курс своего института - МГХПУ имени С. Г. Строганова.

Еще перед началом защиты дипломов Народный художник СССР Кербель, словно патриарх искусств – уверенный в себе мужчина с седыми волнистыми волосами, с авторской деревянной тростью в руке, одетый в изысканный темного цвета классический костюм, на лацкане которого была приколота золотая медаль «Серп и Молот» Героя Социалистического труда, начал обсуждать работы студентов.

Скульптурные произведения дипломников из-за внушительных габаритов и невозможности их перемещения находились в разных соседних мастерских, соединяющихся единым коридором. Поэтому после защиты очередной работы выпускника члены комиссии переходили в следующие помещения мастерских.

В эти минуты я поймал взгляд Льва Кербеля и поздоровавшись за руку, завязал с ним продолжительный профессиональный разговор, касающийся как моих работ, так и его понимания тенденции сохранения образа в классической монументальной скульптуре. Неожиданно для меня во время диалога Народный художник назначил мне встречу на следующий же день, пригласив в свою мастерскую, где мы могли бы пообщаться и воочию познакомиться с его творчеством.

Помню, когда возвращался с той памятной защиты, меня переполняло счастливое настроение, а также предвкушение завтрашней встречи с одним из самых известных скульпторов.

Я осознавал, что к скульптурной кафедре моего вуза Кербель относился с высоким профессиональным уважением. Здесь, в Строгановке, учился его сын, а в нашей библиотеке в читальном зале хранилась книга – альбом «Лев Ефимович Кербель» с дарственной подписью мэтра.

Встреча на улице Зорге

На следующий день утром я приехал на улицу Зорге в Москве в мастерскую Льва Ефимовича к точно назначенному часу. Он жил и работал в построенном особняке, где располагались как жилые комнаты, так и помещения для лепки, формовки и галерея с работами. На территории двора его дома гостей встречали скульптурные бюсты Юрия Гагарина, Карла Маркса и многих других известных людей. С улицы прохожим казалось, что здесь расположен какой-то музей. При въезде на территорию мастерской справа от ворот лежала огромная глыба белого мрамора, на которую Кербель обратил внимание как на ориентир входа в дом, что я и выполнил.

На территории меня встретил средних лет мужчина, видимо, управляющий, за которым я проследовал в дом и вместе с ним мы остановились в просторном зале, похожем на столовую. Мой сопровождающий позвонил по телефону самому Кербелю, докладывая о визите. В эти минуты я разглядывал огромную белую стену, исписанную автографами известных людей, которые бывали частыми гостями скульптора. Пытаясь найти на ней знакомые имена и фамилии, что написаны лихо от руки черными или синими цветами, я увидел приколотый на этой же стене флаг Военно-Морского флота.

В вестибюле дома появился знакомый силуэт Льва Кербеля в рабочем халате, хозяин дома давал указания своим помощникам. Мы поздоровались, и скульптор повел меня через весь дом в основную творческую мастерскую.

В это время Лев Кербель работал над памятником погибшему экипажу атомного подводного крейсера «Курск», который спустя два с половиной месяца после нашей встречи был закончен и установлен у здания Центрального музея Вооруженных сил в Москве на улице Советской армии.

На тот момент в его мастерской рабочая модель памятника уже была отлита из скульптурного гипса, но автору все равно хотелось внести небольшие правки. Он сказал мне, что желает изменить наклон головы скорбящего матроса, чтобы таким образом острее передать чувства.

Глаза у меня действительно разбегались. Столько раз ранее я по открыткам и иллюстрациям в книгах изучал творчество Кербеля, и вот вижу все своими глазами, трогаю руками, и более того, оказывается, что все эти работы находятся в процессе создания, в минуты последних авторских правок, изменений разных нюансов и оттенков.

Показав мне то, над чем он сейчас трудится, Лев Ефимович пригласил меня посмотреть другой зал своего дома, где на разных уровнях подставок демонстрировались многие его известные произведения, ставшие уже на тот момент отечественной классикой. Очень хорошо помню среди скульптурных портретов бюсты летчика-сафоновца Героя Советского Союза Н. А. Бокия, который военному скульптору Л. Е. Кербелю позировал всего лишь сорок минут. В этом же зале скульптурные произведения сопровождались фотографиями. На одной из них мне запомнился Юрий Гагарин, который на своем портрете работы Льва Кербеля сам делает последний штрих! Здесь же среди различных экспонатов мое внимание привлек и вылепленный портрет И. В. Сталина на смертном одре. Здесь же среди множества экспонатов располагался и рабочий письменный стол скульптора, на спинке стула которого висел узнаваемый темный пиджак с золотой медалью «Серп и Молот».

Для встречи со скульптором я приготовил фотографии моих студенческих работ, которые показал Кербелю. Внимательно слушая его советы, я рассказывал о нашей учебной программе, говорил об удобном масштабе для лепки фигуры и о многом другом, что волновало меня.

Последнее, что продемонстрировал мне Кербель в своей мастерской, были приказ и фотографии момента присвоении ему флотского звания капитана 1 ранга!

По завершению встречи Кербель сказал мне: «Константин, в сутках всего лишь двадцать четыре часа. Торопись!», после чего мы очень тепло попрощались. Я был очень благодарен мастеру за уделенное мне драгоценное время. Кербель на прощание сказал, что всегда готов мне, как начинающему скульптору, помочь, дав нужный совет, и попросил меня оставить свой номер телефона, записав его в гостевую книгу контактов.

Выйдя от мастера на улицу, я был окрылен, переполнен творческим вдохновением. Сколько времени мечтал я встретиться с Кербелем, ранее слушал о нем рассказы от своих преподавателей и наконец моя мечта сбылась!

С оглядкой на маэстро

В дальнейшем мы общались с ним по телефону, я поздравлял его с праздниками, делился с ним своими успехами, задавал вопросы по профессиональному мастерству. В те моменты я был уверен, что став профессионалом, смогу хоть чем-то быть полезным пожилому мастеру, предполагая, что у нас с ним общий взгляд на искусство.

Мы вновь увиделись через год на очередной защите дипломов МГАХИ имени В. И. Сурикова, тепло приветствуя друг друга. И в тот солнечный день 2003 года мне совсем не приходила мысль, что видимся мы в последний раз. В августе того же года Народного художника СССР не стало. О его смерти я узнал из репортажа по телевизору, а на следующий день в секретариате Российской академии художеств я узнал, что прощание состоится в ритуальном зале Центральной кремлевской больницы.

На церемонии прощания с Л. Е. Кербелем было много известных людей. Помню возлагавших цветы - скульпторы Народный художник РСФСР А. Н. Бурганов, Народный художник СССР Н. Б. Никогосян и много других. Пронзительную речь, которая мне помнится и сегодня, сказал известный художник-график, карикатурист Народный художник СССР Б. Е. Ефимов. Конечно же, на прощании были и военнослужащие ВМФ адмиральского, офицерского, старшинского и матросского составов.

Время летит неумолимо быстро. Прошло двадцать лет с тех первых встреч с Л. Е. Кербелем. В настоящее время, став профессиональным скульптором и членом Московского союза художников, я выполняю разные творческие и заказные портреты, мемориальные доски, медали и другие работы. И в особую минуту, перед началом процесса лепки, задумываюсь о том, как бы решил эту поставленную художественную задачу Лев Кербель.

Скульптор Константин Синявин.
Фото предоставлено автором.