Встречаем "Литературный понедельник"
с Анатолием Карповым!

Анатолий родился в Североморске, окончил местную школу.  Сейчас живёт и работает в Северодвинске. Принципиально не входит в литературные объединения, не участвует в конкурсах, не печатается в журналах и поэтических сборниках, не читает ничьих стихов. Считает, что будущее поэзии за верлибрами.

= Лыжи = (навеяно мурманскими соревнованиями)

Парафинишь-парафинишь,
парафинишь-парафинишь,
парафинишь-парафинишь,
парафинишь-парафинишь,
парафинишь-парафинишь,
парафинишь-парафинишь,
парафинишь-парафинишь...
Стартанул — и сразу финиш!

= Гремиха =

Наши чувства крепче, чем гранит,
наши чувства чище, чем снега,
глубже, чем под килем океан,
необъятнее, чем горизонт,
ярче, чем сигнальные огни
на знакомых с детства берегах
и влекут быстрей, чем ураган,
в северный далёкий гарнизон,
где на кухне, сидя у окна,
в толщу равнодушного стекла
смотришь на залив, откуда в даль
мой корабль ушёл в ветра и льды,
и услышит только тишина,
как из глаза по щеке стекла
в сильной концентрации печаль,
обернувшись капелькой воды.

1.

Непонятно, где колено,
где ступня, где кисть руки...
Нам не вырваться из плена
нашей нежной чепухи.
Ты ослабь свои объятья,
отпусти хоть на чуток,
чтобы снова осознать я
осязаемое смог.
Я прошу тебя: пойми ж ты
мысль не девы, но жены:
атрофируются мышцы,
что всегда напряжены.
Отпусти (от слова «пусто»),
дай немного пустоты —
соизмерить наши чувства
и понять, где я, где ты.
Ибо если не прервёмся
и друг к другу прирастём,
отнимать меня придётся
хирургическим путём.
Наших чувств лихому джазу
до ножа остался шаг.
Отпусти на миг — — — и сразу
чтоб опять к душе душа;
чтоб в голодном упоеньи
вновь могли единым стать
наши руки и колени,
наши ступни и уста.

2.

Снова гвалт и бой посуды.
Дорогая, так нельзя!
Мы — стеклянные сосуды
сообщающиеся.

Но прогноз у нас неважный,
если впредь тебе и мне
так собачиться по каждой
незначительной фигне.

И любовного запала
(он не бесконечный ведь!)
не окажется ли мало,
чтобы каждый день терпеть?

В доме есть ещё посуда,
но она обречена,
муху каждую покуда
раздуваем до слона.

Выдох.

Сядем в кухне нашей,
чаю с травами попьём
из последней пары чашек —
и на счастье разобьём!

= Жизни тень =

Заката тени хранит земля
в переплетениях ковыля
с прогорклым ветром степи рябой,
с остывшим летом, с пустым тобой.

Ты одиночка, на чувства скуп,
ты вписан точкой в квартиры куб,
ты выживаешь в гнезде пустом
и вышиваешь чужим крестом.

Лежачий камень с души сними,
познай ногами бескрайний мир,
перо поэта возьми с собой,
измерь планету своей стопой.

Ударь крылами в небес простор
и над полями пожни восторг,
к свободным птицам поднявшись ввысь,
неслышно влиться в их кли́нопись.

***

Не гляди лосю в глаза.
Там застыла бирюза,
там в углях полярных зорь
звёзд просыпанная соль.
Там встаёт из глубины
тусклый камушек луны,
там в подтёках янтаря
ленты сполохов горят.

В этой тайной глубине
оказавшись, сможешь не
провалиться в небеса?!
Не гляди лосю в глаза.
__________

Не гляди лосю в глаза.
Там ухмылка Велеса,
кружева звериных троп,
темноты еловый гроб.
Там безмолвие и тлен,
там тумана белый плен,
ветви мшистою стеной,
да ковёр берестяной.

Чуешь велесову злость?
Он пронзит тебя насквозь
взглядом острым, как коса.
Не гляди лосю в глаза!
__________

Не гляди лосю в глаза,
потому что в них — ты сам.
Изнутри — наружу сам
смотришь с диким ужасом.
Ты в тисках паралича.
Ты пытаешься кричать...
Но в озёрах черноты
растворяются черты...

Обойди. Не подходи.
Не склоняйся, не гляди
в мёртвые глаза лося,
улыбающиеся.

= Восемь чаш =

I
Первая —
самая нервная.
Усталый — дрожит рука —
налил себе кипятка...
Большими глотками, спеша, воровато,
почти не чувствуя аромата,
тело теплом насыщая,
выпил чашечку чая.

II
Чуть более основательно,
движениями несновательными,
всё более плавно, всё более кругло,
ты допиваешь вторую —
и исподволь, тихо, подспудно, слегка
тебя начало отпускать...

III
Поднимается пар
вверх,
а чаинки парят
вниз,
отдавая воде
свет,
отдавая воде
смысл...
Наблюдаешь стекла
сквозь.
В отражении — ты
сам;
а внутри по чуть-чуть,
вскользь,
устаканивает-
ся.

IV
Облачко пара.
Горчит кудин.
Чайная пара,
а ты — один.
Духом свободы наполнятся
кухня, квартира, улица...
Город, планета, весь мир —
в чашке, на дне там: возьми
щедрый подарок —
глоток пустоты.
Облачко пара
и ты...

V
Вдумчивый сделав глоток,
можно увидеть на миг
то, что сокрыто меж строк;
неуловимо, как блик.

Неочевидное, как
фата-моргана, фантом,
вдруг осязаешь в руках
и ощущаешь нутром.

То, что считал иллюзор-
ным, станет ясным вполне,
в чёткий сложившись узор,
точно чаинки на дне.

VI
Вечно спешащий и занятой,
ты наполнял себя суетой.
Не фильтровал, поглощал, что попало.
Ты потреблял — и всего было мало.

Много повсюду ярких соблазнов,
много обёрток красивых и разных...
Как и задумано, глушится воля
шумом информационного поля!

Нервы и графики напряжены!
Времени не было для тишины!
И суетой заполняя пустоты,
ты забывал, зачем ты и кто ты...

Но очутившись у чайных фанатов,
понял, чего тебе было так надо,
на удивительной их церемонии
вдруг ощутив приближенье к гармонии.

Тёплые люди, тёплые чашки.
Чайные листья раскрыты как чакры.
Ты воспарил, стал воздушным как замок!
Кажется, даже взлететь в небеса мог...

Э́то твой выход. Э́то твой способ
важных задать себе пару вопросов.
Двери, дотоле закрытые, выбить.
Взять себя в руки

VII
...и ме-е-е-едленно выпить!

VIII
Чашка полна. Голова пуста.
Медленно, по глоткам
в ней раскрываются грани листа:
Индия, Шри-Ланка...
Апофеоз аромата и вкуса.
Солнце. Улыбка слепого индуса.
Тонкие пальцы. Китайские дети.
Запах грозы. Опьяняющий ветер.
Смех. Поцелуи всех женщин Цейлона.
Чёрной земли неизбежное лоно.
Ты — кипяток. Крутой кипяток.
Жаркий Восток. Бурлящий восторг.
Чайный
        листок.

Фото с творческой страницы автора.

Иллюстрации Василисы Буслаевой.