Продолжаем публикации материалов нашего внештатного автора — Заслуженного работника культуры Алевтины Васильевны Кривенко, отдавшей более полувека работе в Военно-­морском музее Северного флота. В этот раз речь пойдет об Иване Лодыгине, погибшем на боевом посту в 1943 году. Он не участвовал в сражениях, но его подвиг — исполнение воинского долга ценой своей жизни — был удостоен ордена Отечественной вой­ны 2 степени.

Имя этого североморца мало кому известно не только на Северном флоте, но и в Республике Коми, откуда он родом. Прожил он тоже немного — неполных 19 лет. Но в дни Великой Отечественной вой­ны газеты соединений Северного флота писали о нем, и не раз. А 25 сентября 1943 года газета «За победу» опубликовала стихотворение Т. Бугаенко «Орден Славы», посвятив его молодому воину. В этих стихах есть такие строки:
Полярные ветры уснули,
Уснул над заливом туман.
Не спит на посту в карауле
Сын Коми Лодыгин Иван.

…25 августа 1942 года он был призван на службу Сыктывкарским городским военкоматом Коми АССР. Спустя неделю в учебный отряд Северного флота прибыл с очередным пополнением 18‑летний комсомолец Ваня Лодыгин. Учеба у него была короткой: получив специальность стрелка и воинское звание краснофлотца, он был направлен служить в 241‑й отдельный местный стрелковый взвод управления тыла Северного флота. Воины этого подразделения охраняли склады с боеприпасами, горючим, обмундированием и продовольствием. В них так нуждался личный состав Северного флота.

Командир отделения младший сержант Широков объяснил Ивану Лодыгину задачу стрелкового взвода и приказал хорошо изучить Устав гарнизонной службы, особенно статью 51. После того как молодой краснофлотец прошел проверку на знание Устава Красной Армии, его допустили к самостоятельному несению караульной службы у склада №537. В списке караула место Ивана Лодыгина было определено на посту №5 в районе поселка Роста. Так началась служба для добровольца из города Сыктывкара в сражающемся с немецко-­фашистскими захватчиками Мурманске.

В 1942 году фашистские бомбардировщики усилили удары по Мурманску. Город горел. Часто гитлеровские летчики сбрасывали бомбовый груз на военные объекты Северного флота. Краснофлотец Иван Лодыгин, охраняя склад, много раз наблюдал ожесточенные воздушные схватки наших истребителей с немецкими самолетами. Он видел, как вспыхивали вражеские машины с крестами, как входили они в глубокий штопор, а затем тяжело падали на прибрежные сопки Кольского залива. Иван восхищался ратными подвигами летчиков-­североморцев, страдал от того, что сам не может бить врага. Написал рапорт, в котором просил командование отправить его на передовую, но получил отказ. Что ж, ­кому-то надо было стоять в карауле, на вой­не у каждого свои обязанности.

…Жестокие бои над Мурманском шли в конце 1942 года. В одном из вражеских налетов участвовало 16 бомбардировщиков Ю‑88 под прикрытием двадцати «мессершмиттов». Несколько бомб разорвались у склада №537, который охранял боец Лодыгин. Рядом со складом лежали бочки с горючим, но осколки бомб не задели их. В общем, в этот раз все обошлось.

А вот в начале ноября 1942 года фашистский «юнкерс» спикировал прямо на пост №5. Одна бомба попала в бочку с горючим. Начался большой пожар. В это время Иван был на своем посту. Он бросился в огонь, схватил раскаленную бочку и откатил ее в сторону, к склону горы. На помощь ему уже бежали бойцы стрелкового взвода. Несколько бочек взорвалось. Часовому поста №5 сильно обожгло руки, лицо и спину. Но несмотря на это, Иван продолжал откатывать бочки подальше от пламени.

Долго длилась эта схватка с бушующим огнем. Краснофлотцы потушили пожар на всей территории склада. Военфельдшер осмотрел Лодыгина и хотел отправить его в госпиталь, но тот отказался покинуть свой взвод. Медик разрешил отважному часовому остаться в своей части и ежедневно обрабатывал ожоги. Едва боль утихла, Иван снова заступил на свой пост. Впоследствии начальник тыла Северного флота контр-­адмирал Н. П. Дубровин объявил ему перед личным составом благодарность за проявленные мужество и отвагу.

Прошло несколько месяцев. Фашисты продолжали бомбить Мурманск и важные военные объекты флота.

Утром 16 марта 1943 года Иван Лодыгин, как всегда, заступил на пост №5 у склада №537. Через несколько минут в небе появилась большая группа немецких бомбардировщиков, идущих с запада. Наши зенитные батареи открыли заградительный огонь. Но несколько самолетов все же прорвались к поселку Роста и сбросили свой смертоносный груз. Одна из бомб разорвалась в двадцати метрах от часового. Осколки ее поразили бойца. Иван застонал от боли и медленно опустился на землю. Понимая, что пост оставить нельзя, он выстрелил из винтовки. Силы его покидали. К нему спешил разводящий младший сержант Широков. Из последних сил Лодыгин прошептал: «Примите… пост. Маме письмо…» и потерял сознание.

Тяжело раненного Лодыгина сразу же доставили в санэвакогоспиталь №2539. В тот же день от шоковой боли от полученных ран, не приходя в сознание, он скончался.
30 марта 1943 года в газете Северного флота «Краснофлотец» был опубликован приказ №28 командующего флотом о награждении североморца посмертно орденом Отечественной вой­ны второй степени.

Краснофлотец Лодыгин Иван Григорьевич — стрелок 241‑го отдельного местного стрелкового взвода Управления тыла Северного флота — приказом командующего Северным флотом за №0381 от 16 августа 1943 зачислен навечно в списки личного состава данного соединения.

Прах мужественного североморца покоится на территории городского кладбища в Мурманске.

Имя Ивана Лодыгина носит небольшая улочка на Нижнеростинском шоссе в столице Заполярья…

В Военно-­морском музее Северного флота, расположенном в Мурманске, экспонируется памятная доска с надписью: «Североморцы, навечно зачисленные в списки частей Северного флота». На ней золотыми буквами выбито имя отважного стрелка Ивана Григорьевича Лодыгина.

…Прошли десятилетия, однако подвиги североморцев навсегда в нашей памяти, и любая информация о героях бесценна. Музей искал родственников краснофлотца Ивана Лодыгина. И вот удача: в 1984 году удалось найти родную сестру североморца Марию Григорьевну Вальтер, которая проживала в городе Сыктывкар. Она сразу же откликнулась на запрос Военно-­морского музея Северного флота. В одном из писем поделилась воспоминаниями о брате:

«…Спасибо, что не забываете тех защитников нашей замечательной Родины, которые отдали свои молодые жизни в боях с немецко-­фашистскими захватчиками, и бережно храните память о них. В числе тех, кто не дожил до победы, и мой брат Иван Григорьевич. Он родился в 1924 году в деревне Парч Усть-­Куломского района Коми АССР, в простой крестьянской семье. В этой же деревне учился в школе, а в свободное время помогал колхозу и родителям дома. Перед самой вой­ной уехал в Сыктывкар, откуда и ушел на фронт.
Хотя тогда мне было 11 лет, но я хорошо запомнила, что Ваня был высокого роста, красивый, волосы русые. Их он зачесывал вверх. На щеках — ямочки, но неглубокие. Очень много читал. Любил ходить на охоту. Хорошо знал лес и любил его. Учился хорошо, помогал и мне в учебе. Был послушным, исполнительным и заботливым.
Родители Ивана Григорьевича умерли: отец Григорий Матвеевич — в 1965 году, а мать Анастасия Никитична — в 1971 году.
Я очень хорошо помню, как дома мы получили похоронку на Ваню. Для нас это было такой утратой, что словами и не передать!
К сожалению, о старшем брате Ване ничего не сохранилось, кроме памяти. Даже фотографии нет. У мамы были два снимка, но их попросили выслать в часть, где служил Иван. Но фотографии затерялись ­где-то в военной дороге.
Я рада тому, что в музее Северного флота и в Мурманске бережно хранится память о моем брате, погибшем в девятнадцать лет. Помнят Ивана Григорьевича и на его родине — в деревне Парч».

Алевтина Кривенко.
Фото из ЦВМА г. Гатчина и с портала Минобороны «Память народа».
Автор благодарит за помощь в работе Е. К. Федотову.