В преддверии 9 Мая глава ЗАТО г. Североморск Олег Прасов и председатель Совета депутатов Евгений Алексеев встретились с ветеранами Великой Отечественной войны Тамарой Васильевной Самсоновой, Валентиной Николаевной Шестаковой и Риммой Васильевной Лопачёнок. В этот день Тамара Васильевна и Валентина Николаевна - бывшие несовершеннолетние узники фашистских концлагерей, и Римма Васильевна –жительница блокадного Ленинграда, принимали поздравления и от других участников мероприятия – прокурора города Североморска Дениса Карасёва, предпринимателей и юных североморцев.

Учащиеся школы №12 представили ветеранам театрализованную постановку, а Детская студия Ансамбля песни и пляски Северного флота порадовала танцевальными номерами и песнями. Проникновенные слова музыкальных композиций тронули многих зрителей до слёз. Сложнее всего сдержать их было ветеранам. Ведь именно они прошли через страшные испытания того времени, страх, боль.

Во время мероприятия воспоминаниями поделилась Тамара Васильевна Самсонова, которая в пятилетнем возрасте целый год провела в концентрационном лагере Майданек (в пригороде польского города Люблин):

- Это был 43 год. Мы - мама, два брата и я - жили в одном из сел Белоруссии, папа ушёл в партизаны. Время было страшное. Наши родственники сгорели живьём, это сложно вспоминать. Помню, как-то получилось, что немцы шли, а мы спрятались под какой-то елью. Упавшая почему-то она была. Лежали долго. Один дедушка с нами там лежал, потом встал, говорит: «Устал лежать здесь». И пошёл в посёлок. После вернулся за нами, сказал, что немцев уже нет. Мы вернулись, переночевали, а наутро рано, слышу, немцы кричат: «Шнеллер! Шнеллер!» («быстрее»), выгоняют из домов людей, всё поджигают. А мне так страшно было, я маме за юбку ухватилась, плачу. Нас построили всех и повели. Вели до Витебска. 40 км. Где-то ночевали. Дорога грязная была, страшная. Я всё время плакала. Мама меня то понесёт, то поставит, я иду пешком. Кругом лес был, некоторые люди даже убегали, но не знаю, может, их поймали... Когда мы попали в Витебск, там один мужчина к маме подошёл и говорит: «Сегодня будет транспорт заграницу, если выкрикнут тебя, ты молчи, не отвечай». Ну а когда выкрикнули фамилию, мама, конечно, отозвалась. Нас отправили за границу. Мы попали в Польшу. Город Люблин. Там неподалеку концлагерь этот Майданок. Там много было детей, женщин. Военнопленных мужчин было 60 тысяч, а осталось в живых всего 7 или 10... Детей не считали, они часто умирали от болезней, холода, голода. Нас поднимали в 3 часа ночи и до 6 утра мы стояли. Правда, воду горячую нам давали. Потом матерей угоняли на работы, а мы оставались на улице. Потом вечером с 7 до 9 опять стояли. Просто стояли. Раз в сутки нас кормили, в 12 часов, каким-то супчиком с зелёной травкой и кусочком хлеба. А в воскресенье могли сказать, вы, мол, вчера много разговаривали, сегодня остаётесь без обеда, без хлеба. Жили там целый год. Я болела очень, корью, но живая осталась. А люди все поумирали, дети. Потом коклюш у меня был. Кашель до рвоты. Мама сильно переживала, а я ей говорила: «Ты не думай, я не помру, у меня просто коклюш». Зимой на улице просто в платьице, трусиках и без колготок, без чулок. На ножках - деревянные башмаки. И у меня ноги сильно заболели, нарывы были. Потом нас отправили в польский барак, полячки над нами не издевались. Однажды мама пришла, увидела, что я в чулочках, спросила. А я говорю: «У меня ножка болит». Она когда увидела, ужаснулась, у меня уже и на руках появились чирьи. Говорить все боялись, что болеешь. Я под кровать пряталась, когда проверка была. Потому что таких сразу сжигали. Освободили нас в апреле 45 года. И привезли в детский дом. А с мамой нас разлучили, когда мне исполнилось 6 лет.

Своя печальная история жизни сохранилась у Валентины Николаевны Шестаковой:

- Осенью 1941 года, когда война докатилась до севера, всю деревню решили эвакуировать. Сначала вывозили на моторке, а потом подгоняли лошадей и везли до Загорья. Дальше хотели посадить на баржу и сплавлять по Онежскому озеру, но ударили морозы и оно замерзло. Пришлось возвращаться. Через некоторое время в деревню нагрянули немцы, мы видели, как военнопленные прочищали им дорогу, видели, как фашисты с ними обращались, как со скотом. Несмотря на то, что мы, дети, сильно голодали, даже бегали в соседнюю деревню в поисках еды, мы умудрялись подкармливать военнопленных. Выпрашивали для них картошку с хлебушком. Мы передавали им еду, когда немцев не было рядом, но пленные предупреждали, что, если нас заметят, всех могут убить, и говорили убегать быстрее. Спустя несколько месяцев отца забрали в немецкий лагерь, а маму отправили работать в лес. Мы с братом одни нянчили маленькую сестру. Когда совсем было невмоготу бороться с голодом, отступал даже страх перед немцами. Мы с братом садились в лодку и плыли искать еду в другую деревню. Однажды, когда мы вышли на берег, то увидели немцев, они нас окружили, а рядом пробегала кошка и они застрелили её у нас на глазах, а затем стреляли в воздух и хохотали, мы начали кричать и плакать, и они нас отпустили.
Затем часть населения немцы решили перевезти в Кондопогу на автобусе. Затолкали меня и мою мать с трехмесячной сестрёнкой на руках в автобус, а мой брат остался за автобусом и начал плакать. Мать кричит ему, а я сильно плачу. Вышли немцы с автоматами и затолкали моего брата в автобус. Затем нас повезли в барак в Кондопоге. Помню, мама оставляла чайное блюдечко каши из черной муки и маленький кусочек хлеба и уходила на весь день… Еды не хватало, и мы бегали в немецкую часть. Среди немцев тоже были люди - они давали нам объедки. Ещё мы бегали к поезду, где нам бросали коробки с галетами. Помню, заметила, что немцы бросят нам коробку и фотографируют, как мы, будто вороны, на нее бросаемся. В один день немецкая полиция нас заметила, мы с братом убежали, а моя подружка Вера, которая была с нами, увязла в глубоком снегу, ее забрали в барак, где детей били, и затем отпускали. Больше к поезду не ходили, боялись. Я до сих пор удивляюсь, как мы выжили в то страшное голодное время, не сошли с ума, не озверели? И не дай Бог такого повторения, хуже войны нет ничего.


Меньше воспоминаний осталось у Риммы Васильевны Лопачёнок, ведь она застала войну, будучи совсем крохой. Родилась в январе 1941. Тем не менее, отрывками и из воспоминаний мамы с болью в сердце говорит о том времени.

К счастью, та страшная страница была закрыта, и 9 мая 1945 года все праздновали Победу. Отмечаем мы этот день с тех пор ежегодно, торжественно, вот только Праздник этот - со слезами на глазах.

- Нас как раз в Карелии освободили от немцев, и где-то в 6 утра мужчина из другой деревни бежал с флагом и кричал: «Ребята, война кончилась, вставайте, не спите!» Но все радовались, плакали, и от счастья, и от пережитого горя, - добавила Валентина Николаевна Шестакова.

- Такая же поздняя Пасха была в 1945 году. И именно в тот год случилась Великая Победа. Может быть это знак, будем надеяться, что скоро закончатся события сегодняшнего дня нашей победой в борьбе с неонацистами. Мы выражаем вам огромную благодарность за подаренную нам жизнь под мирным небом, низкий вам поклон! – обратился к ветеранам Олег Прасов.

Ветеранам были вручены многочисленные цветы и подарки, особые презенты были представлены от губернатора Мурманской области Андрея Чибиса.

Татьяна ЛИТОВЧЕНКО. Фото и видео автора.