Таких, как он, еще четыре на всю Россию. Уникальный североморский памятник «Самолет Ил-4» отмечает юбилей.

Его историческое название – «Памятный знак авиаторам-североморцам – героям Великой Отечественной войны».

Торжественно открыт он был 40 лет назад – 26 июля 1981 года, в День Военно-морского флота.

Двухмоторный дальний бомбардировщик Ил-4 – детище генерального конструктора академика Сергея Ильюшина, генерал-полковника инженерно-авиационной службы трижды Героя Социалистического Труда. Две трети самолетов, выпущенных в нашей стране во время Великой Отечественной войны, – это ильюшинские Ил-2, Ил-10, Ил-4. За все годы производства было построено более шести тысяч самолетов Ил-4 - и абсолютное большинство из них потеряны в боевых вылетах и разбиты в авариях. Последние были построены в 1946 году, а с 1947-го оставшиеся в строю начали списывать и отправлять под пресс.

Были восстановлены и сохранены всего пять машин Ил-4. По одной – в Иркутске, Комсомольске-на-Амуре, Москве, а также две – в нашем ЗАТО. Одна – в Музее авиации СФ в п.г.т.Сафоново, другая – на постаменте на ул.Корабельной.

Североморский Ил-4 – один из тех, что в начале войны базировались в Прибалтике и летали бомбить Берлин, торпедировали фашистские транспортные суда в водах Балтики, а в начале 1942 года были перебазированы на Северный флот. Он был обнаружен в сорока километрах восточнее флотской столицы в начале 1977 года. О находке писала «Красная звезда», из которой о самолете узнал Владилен Бондаренко, начальник отдела кадров ВВС Северного флота. Он и возглавил операцию по поиску и транспортировке самолета в июне 1977 года. Подробности Владилен Алексеевич описал в книге «Самолеты возвращаются на базу».

Обнаружить самолет удалось со второй попытки. Добирались по болотистой местности на вездеходе около семи часов. Дорогу показывали рыбаки.

«Добравшись к нему, мы насчитали на фюзеляже, плоскостях шестьдесят три старые заплатки. Видно, машина побывала во многих боях. На уровне поясницы командира снарядом пробита бронеспинка, в лопасти одного винта – сквозная пробоина и две снарядные вмятины».

Из архивной справки Бондаренко узнает, что 2 декабря 1942 года истребителями противника в этом районе был сбит Ил-4. При этом командир звена старший лейтенант Дьяков и штурман лейтенант Феденюк погибли, стрелки-радисты старшина Шевяков и сержант Золотов были ранены. На запрос в Одесский облвоенкомат, куда в 1946 году уволился в запас гвардии старшина Шевяков, ответил сам радист:

«...2 декабря 1942 года нашему экипажу было дано задание облетать самолет после замены моторов. Был ясный безоблачный день, в воздухе находилось много наших самолетов. Вдруг нас неожиданно атаковало звено Me-109, и с первой очереди я был ранен в левое бедро. Я доложил командиру, что мы атакованы истребителями противника, и вступил в бой. Вдруг наш самолет загорелся и начал резко снижаться, а фашистские истребители все время атаковали нас, заходя по очереди. Потом – удар! Очнулся я лежа на снегу, попытался подняться и не смог. При ударе о землю нас со стрелком Золотовым выбросило из самолета и привалило обломками. Командир и штурман погибли...

Невдалеке лежал Золотов и стонал. Комбинезон на нем дымился, рядом что-то горело. Я подполз к нему, потушил комбинезон и оттащил его зубами от огня. Через некоторое время появился самолет У-2 и стал кружить над нами. Надеясь привлечь его внимание, я вынул пистолет и выстрелил всю обойму.

Потом появились люди – оказалось, что на Щукозере находился подбитый и вынужденно севший самолет Пе-2 соседнего полка и его ремонтировали техники, жившие на озере в палатках. Они и вынесли нас».

Самолет, речь о котором шла в письме, горел! На найденном же не было следов пожара. А значит, это история не его последнего полета. Ясности не внес и оренбуржец Александр Иванович Шевяков, однофамилец Анатолия Михайловича. Он узнал о поисках Бондаренко из газеты «Красная звезда» и прислал письмо:

«...В декабре 1942 года я с группой механиков вводил в строй самолет Пе-2, подбитый в воздушном бою и приземлившийся на Щукозеро. Когда рассвело (солнце в Заполярье в это время не всходит), мы увидели южнее летевший на малой высоте Ил-4. Его атаковали три Ме-109. На втором заходе один Ме-109 задымил и, снижаясь, упал за сопками. Потом загорелся и наш Ил-4 и скрылся за горой. Через некоторое время мы услышали взрыв и все поняли.

Пока мы обсуждали происшедшее, над нами появился У-2 (По-2), который сбросил вымпел, в нем – приказание нашей группе следовать к упавшему самолету и оказать помощь экипажу.

Добираться было трудно – снег по пояс, сопки. И все-таки мы дошли быстро – всех подстегивала мысль о том, что в нашей помощи нуждаются товарищи.

Самолет при падении взорвался: детали были разбросаны по сопке, кое-какие еще дымились. В нескольких шагах от изуродованного фюзеляжа лежали два человека. Один был в сознании и прикрывал парашютом тяжело раненного товарища. Тот, который был без сознания, был стрелок Золотов. Второй – старшина Анатолий Шевяков. Командир и штурман погибли.

Мы сделали носилки и понесли всех на Щукозеро. Когда поднимали Золотова, кто-то окликнул меня, назвав по фамилии. Слышу, второй раненый спрашивает: «Кто меня звал?» Вот так мы и познакомились с Анатолием Михайловичем, моим однофамильцем, а с тех пор и большим другом. Но после войны его следы затерялись».

Благодаря Бондаренко товарищи вновь нашли друг друга. А вот узнать, какой же самолет нашли тогда под Североморском, так и не удалось.

«Сравнив координаты места падения самолета, указанные в письмах Шевяковых, с фактическими, я понял, что самолет, найденный нами на Самолетозере (такое символичное название это озеро получило после войны, когда картографы уточняли карту Кольского полуострова), принадлежал другому экипажу. Какому – ответ надо искать в архивах».

Самолет был вывезен спустя два года. Транспортировали на внешней подвеске вертолета Ми-6, который пилотировал военный летчик первого класса майор Василий Фурсов. Площадку перед Музеем авиации не полили водой – и, когда вертолет снизился, поднялось облако пыли. Летчик начал набирать высоту. Руководитель полетов приказал бросать – и фюзеляж самолета упал на асфальт, изрядно помявшись. Плоскости перевозили, подвесив тросами под вертолет. В полете они пришли в движение и рухнули в воду. Понадобилась помощь водолазов.

Восстановлением Ил-4 занималась группа специалистов под руководством капитана Андрея Возияну. И в их успех многие не верили. А зря. Одними из первых проделанную работу оценили летавший всю войну на таком самолете Виктор Щипков и Герой Советского Союза генерал-майор авиации Александр Пресняков.

«Генерал поднялся в кабину и так же, как В.В.Щипков, долго сидел неподвижно - видимо, и ему пришли на память дни боевой юности, того жестокого и все-таки неповторимого времени. Даже ради этих минут, ради этих людей мы должны были искать, перевозить, восстанавливать наш самолет, каких бы трудов это нам ни стоило».

В 1981 году Ил-4 был поднят в Североморске на пьедестал. Авторы памятника - архитекторы Г.И.Евдокимова и С.И.Багурин, инженер А.П.Страшный. Место выбрано подходящее: основание скрывает листва – и создается ощущение полета, полета в вечность. С торжественного открытия этого символа бесстрашия военных летчиков начались праздничные мероприятия в День ВМФ сорок лет назад. Присутствующих приветствовал командующий Краснознаменным Северным флотом адмирал Владимир Чернавин, он и перерезал алую ленту.

С тех пор Ил-4 словно парит над Североморском. В январе 2007-го сильным ветром ему оторвало левое крыло. За восстановление тогда взялись авиаторы. В данный момент памятник является объектом регионального значения. Обсуждается вопрос его перспективного ремонта. Как пояснил директор муниципального учреждения «Административно-хозяйственное и транспортное обслуживание» Андрей Орлов, командой специалистов была дана оценка технического состояния памятника, и из заключения следует, что он нуждается в реставрации.

Подготовила Ирина КУЗЬМИНА.
Фото Льва ФЕДОСЕЕВА.

Опубликовано в №29 "СВ" от 23.07.2021г.