Этим летом, наверное, каждому довелось наблюдать на многоэтажках людей в рабочих одеждах, свисающих по стенам, подобно гроздьям рябины. Это — промышленные альпинисты, которые выполняют работы в безопорном пространстве, используя технику спелеотуризма и альпинизма.

Интересно, что на английском такая деятельность звучит как «rope access», что буквально означает «веревочный доступ».

25 лет крутится в этой сфере Игорь Соловьёв. Он прошел за это время путь от подсобника до основателя собственного дела. Ранее Игорь служил в Североморске и вернувшись сюда в 2000 году, устроился в одну из крупнейших подрядных организаций Мурманской области. Впервые вывесился на стене уже через год на знаменитых 12‑этажках на Приморской площади. Восемь лет отработал в составе бригады промышленных альпинистов. В настоящее время имеет две группы допуска: и как альпинист, и как их руководитель.

— Чтобы освоить это дело, мы все ездили учиться в СПБ, затем раз в пятилетку нужно сдавать экзамен, продлевать допуск. Число объектов, на которых я висел непосредственно, перевалило за сотню, наверное, уже к полутора сотням подбирается. В их числе самые высокие объекты региона, такие как мурманская телевышка высотой 250 метров (её еще, кстати, и хорошо покачивает ветром), трубы на котельных МЭС, одна из них была 180 м в длину. Но на самом деле без разницы — ты упадешь с высоты девятиэтажки (30 м) или с высоты телевышки, поскольку результат будет одинаковый. Ныне мы работаем на субподрядах, в основном, в Североморске. В этом году в числе объектов две трубы на местных котельных, дома по ул. Сафонова, 2, 15, 17, Советская, 20а, Северная Застава, 8а, два дома на ул. Гвардейской, всё это по программе капремонта, — рассказывает Игорь.

Игорь Соловьёв любит адреналин, он четырежды прыгал с парашютом, опускался под воду на глубину до 40 метров, разве что до традиционного горного альпинизма пока не добрался, но всю жизнь занимается спортом.

Снаряжение у промальпов, как зачастую именуют работников этой профессии, сертифицировано, веревка, на которой висят альпинисты, выдерживает две тонны, любой крепежный карабин — 2–2,5 тонны. Места крепления — вентиляционные шахты, которые, по меткому выражению, «самосвалом не сдвинуть». Промальповская обвязка, в которой виснут работники, имеет две точки крепления — основную и страховочную. Ребята шутят, что при таком раскладе на веревках безопасней, чем на земле. Для удобства работы имеется специальное сидение, которое именуют «аэродромом» или попросту «сидушкой». Допустимый уровень ветра — до 14 м/с, но определять допуск приходится уже по ощущениям, бывает, что на земле хорошо, а залез на крышу — сдувает.

— Сейчас снаряжение, которым пользуются альпинисты, значительно шагнуло вперед. Например, появились рации, это очень удобно, раньше общались, пардон, исключительно в «формате горла». Есть специальные спусковые устройства с рычажком, которым можно регулировать передвижение по стене. Но если раньше нужно было обязательно завешиваться сверху и под силой тяжести своего тела посредством силы трения спускаться вниз, то с помощью современных устройств можно и наверх подниматься.

Все, что выше 5‑го этажа, работается с веревок. Ребята, трудясь на фасаде, шкурят, красят, моют, грунтуют, шпаклюют.
Но на самом деле далеко не каждый человек расположен к работе на высоте.

— У нас команда, можно сказать, отчаянных, любящих риск ребят, — продолжает Игорь. — Разные люди приходят, просятся посмотреть, попробовать. Вроде и высоты не боятся, но когда нужно шагнуть с крыши и повиснуть на стене, начинается затык. Изо всех, кто приходил, осталось процентов десять, однако те, которые остались, они как бы «подсаживаются» на эту работу. Потому что тут одновременно и трудишься, и получаешь удовольствие. Несчастные случаи, к сожалению, бывают, не без этого, но цифры статистики очень маленькие. В основном, это человеческий фактор — легкомысленное отношение к точке крепления, ко второй страховке. Лично у меня еще есть и своя третья страховка — как человек верующий, я каждое утро начинаю с молитвы «Царю Небесный». И потом перед любым завесом крещусь, перекрещиваю сиденье, ну и опять же молюсь.

Шпаклевка фасада зачастую требует многочасовых завесов на целую смену, нельзя прерваться, ибо если спустишься и потом влезешь обратно, можно ногами испортить то, что уже сделал. При таком долгом висении бывает, что затекают, а то и совсем отекают ноги.

А что с естественными потребностями?

— Есть специальный крепеж для бутылок с водой, иногда люди пользуются рюкзачками, чтобы с собой ­что-то взять. Кроме того, есть подсобник внизу, который может ­что-то зацепить, поднять. Еще есть так называемые «добрые окна», когда люди нас поят, кормят через свое окно. И воду предлагают, и плюшки, и до борща дело доходило. Но в основном, конечно, слезаем со стены, нормально обедаем, и снова вывешиваемся.

Бригадиру промальпов Сергею Сморкалову 53 года. Ранее он занимался строительством деревянных дач, домов, 15 лет назад приехал в Североморск и устроился к Игорю Валерьевичу. Начинал подсобным рабочим, затем стал мастером, позже — бригадиром.

— Игорь тогда спросил, не боюсь ли я высоты, — вспоминает Сергей. — Я сказал, что нет. Маленьким был шкодным, лазил по стройкам. Ну а взрослым прошел курсы промышленных альпинистов и стал работать. Страх? Так или иначе, он всегда присутствует, особенно в первое время. Но потом привыкаешь. Становишься уверенным в себе, сам готовишься к спуску, зацепляешься, знаешь о надежной страховке, посторонних к веревке не подпускаешь. Когда висишь, ни о чем не думаешь, завешиваешься инструментом и мыслишь лишь о том, как лучше выполнить работу. По рации общаешься с начальником, подсобниками, просишь, к примеру, материалы подать. Работа эта сезонная, а зимой мы сосульки сбиваем. Промальп затягивает, другого вида деятельности я уже себе не представляю. Также учим, привлекаем молодых. Главное, чтобы они всё делали по инструкции, не занимались самодеятельностью, тогда будет все нормально.

В числе молодых — 19‑летняя Елена Рысакова, которая «в деле» уже год. Ранее она училась на маляра-­штукатура в строительном колледже, затем познакомилась с альпинистом и в результате попала к Игорю Соловьёву.

— На самом деле я скорее домоседка, — считает Елена, — но в молодости же ничего не боишься. Приняли меня здесь добродушно. Сначала было страшновато, но потом, когда я впервые повисла, наступила ­какая-то эйфория, пришло ощущение свободы. Я поняла, что это круто, и я и дальше хочу этим заниматься. Семья отреагировала нормально. Немножечко, конечно, боятся, но считают, что если мне нравится это дело, то давай, занимайся. На стене иногда слушаю музыку, но только с одним наушником и на минимальной громкости, потому что нужно слышать рацию, быть всегда на связи. Ну и немаловажный аргумент для молодых — хорошая зарплата, от ста тысяч.

Игорь ГЛУЦКИЙ. Фото автора
и из альбома Игоря СОЛОВЬЁВА.