Трэшток, шатаут, кэшбэк, мерч, спичрайтер, мейнстрим, хайлайт, праймериз. И так далее и тому подобное. А ведь еще старина Виссарион Белинский писал, что охота пестрить русскую речь иностранными словами без нужды или достаточного основания противна здравому смыслу и вкусу.

Мнение, что великий и могучий русский язык тонет в английских заимствованиях, сегодня набирает новую силу. Президент Владимир Путин не так давно подписал закон, согласно которому в госсфере недопустимо применение иностранных слов, за исключением тех, которые не имеют аналогов в русском языке. Сферы, где следует использовать только русский: образовательная, информационная, потребительская.

Однако не все так просто: язык — живой организм, у него свои законы. Мир быстро развивается, появляются новые предметы, явления, понятия. Язык пополняется более выразительными или конкретизирующими суть иностранными понятиями. Заморские термины широко используют ученые и специалисты самых разных сфер. Заимствованиями щеголяет молодежь, это модно.

По различным подсчетам, заимствований в русском языке от 20 до 40 процентов. Среди иностранных слов преобладают латинские, далее идут греческие, затем — французские. Есть тюркские, немецкие, итальянские. Однако в последние десятилетия идет активное усвоение англицизмов.

Прежде всего, они стали к нам проникать из сферы моды, спорта, информационных технологий. Можно ли заменить такие слова, как «джинсы», «футбол», «интернет»? В принципе, можно все. В результате получим хлопкобрюки, ногомяч, миросеть. Звучит не очень. Английские слова, независимо от нашего желания или нежелания, врастают в русский язык. По этому поводу еще Алексей Толстой говорил: «Не нужно от них открещиваться, но не нужно ими и злоупотреблять. Лучше говорить лифт чем самоподымальщик, или телефон чем дальноразговорник».

Также активно входят в наш язык англицизмы из сферы политики, финансов, менеджмента, искусства. «Требуется топ-менеджер. Снимается новый блокбастер. Увлекается шейпингом». Вряд ли лет тридцать-­сорок назад ­кто-нибудь ­что-нибудь из этого понял.

А между тем, появление первых англицизмов связывают с началом англо-­русских контактов в XVI в. Одно из ярких свидетельств их проникновения демонстрирует светило нашей поэзии А. С. Пушкин, у которого в «Евгении Онегине» ряд слов написан по-английски. Скажем, всем известная строчка про главного героя «как dendy лондонский одет».

Некоторые языки на 70–90 процентов состоят из иностранных слов. Наверное, это перебор, но оптимальное число заимствований не определит никто. Новый закон предполагает борьбу с их условным избытком. С такими словами, у которых есть стопроцентные русские аналоги. К примерам оправданных заимствований можно отнести слова «телефон», «сканер», «шоколад». У них нет адекватных синонимов. Вопрос замены иностранных слов встанет к 2025 году, когда появятся нормативные словари. Тогда убийца перестанет быть киллером, взамен бэбиситтера вернется няня, секьюрити превратится в охрану, мейк-ап уступит место макияжу, ну а мониторинг обернется наблюдением.

Я, конечно, не специалист, однако решил попробовать вставить в это благородное дело свои пять копеек. Признаюсь, попытка замены оказалось весьма путаным делом, во всяком случае, у меня не получилось найти линейное решение.

Берем, к примеру, слово «презентация». Это представление ­чего-либо, или, скажем, подача для комиссии, аудитории. То есть, с одной стороны, слово вроде заменимое. И в то же время, говоря «презентация», мы подразумеваем явление вполне конкретное, точное, а русские слова «представление» или «подача» требуют в данном случае дополнений. Даже слово «презент» не равняется подарку или подношению. Сложилось так, что презент понимается как ­что-то мелкое, вроде шоколадки или сувенира, а подарок — это, понимаешь, о-го-го. Подарок! Так что филологам предстоит на самом деле серьезная работа.

Кроме того, есть мнение, что язык заимствованиями не засоряется, а обогащается. Например, журналисту, чтобы не повторяться в своих материалах, постоянно требуются синонимы. И он их находит, в том числе среди заимствований. Так что наша работа может несколько усложниться.

Итак, русский язык бережем, но и от древнерусского «фанатизма» бежим. А то придет время, и фраза «джазмены свинговали, а пипл в гламурных шузах и латексных боди флексил» превратится в «гусляры качали зал, а смерды в дубовых лаптях и посконных косоворотках хороводили». Согласитесь, оба варианта нелепы.

Игорь ГЛУЦКИЙ.