После того как в североморской бухте состоялась самая северная в мире парусно-­гребная регата, в которой приняли участие 13 команд на фанерных карбасах, путешественники отправились в морскую экспедицию.

Кто в море не ходил - Богу не молился

Поход был посвящен преподобному Варлааму Керетскому — святому дораскольной еще Руси. В течение месяца участники прошли маршрутом Варлаама от Колы до карельской Керети, преодолев на двух поморских карбасах порядка 1200 км вокруг Кольского полуострова.
Отец Василий, ставший позже Варлаамом Керетским, скитался по Белому и Баренцеву морям на протяжении трех лет. После возвращения он принял монашеский постриг. Срока скитаний ему хватило, чтобы вырасти духовно, встав на путь исповедничества, раскаяться в убийстве жены. Экспедиция была намерена следовать по ключевым точкам его маршрута.
Путешественники тоже надеялись вырасти духовно и получить неоценимый морской опыт. «Главная поморская поговорка какая была? — вспоминает глава экспедиции Игорь Логинов. — Кто в море не ходил, тот Богу не молился». Наши предки на поморских ладьях — карбасах, шняках и пр. добывали хлеб насущный, сражаясь с морской стихией.
Руководитель похода — замечательный североморский путешественник, исследователь и возродитель старинных поморских традиций Игорь Логинов. В его команде пять человек — сын Костя, отец Вячеслав Бондарев из Североморской епархии, заместитель атамана Мурманского окружного казачьего общества Александр и алтарник Олег (участник СВО).
А кроме того, Марина Титова — для нас это самый интересный персонаж. Журналист, блогер, запечатлевший авторским, даже поэтичным языком летопись похода. Букафф, как говорится, много, поэтому стоило немалых трудов и скрепя сердце отобрать наиболее запоминающиеся ее пассажи. Марина — сотрудник архангельского Фонда возрождения традиционного судостроения и арктического мореплавания, культуролог, преподаватель, этнограф по направлению «ненецкая культура», профессиональный лингвист, переводчик с английского и шведского. Короче, наш человек. С Игорем Логиновым она познакомилась в интернете. По проекту нашего Арктического музея лодки на архангельской верфи был построен фанерный карбас.
Помимо двух лодок, в путешествие отправился тузик Свифти — это не собака, а небольшая надувная лодка, которую путешественники тянули на буксире и использовали для перевозки груза и удобного подхода к берегу.

В Териберку за картошкой

Безопасности плавания уделялось первостепенное внимание. Был спутниковый телефон для получения погодных сводок и связи с большой землей. Карбасы должны были двигаться под парусами и с помощью весел, для подстраховки существовали небольшие подвесные лодочные моторы. Путь пролег вдоль берегов Кольского полуострова, то есть в случае непогоды можно было быстро укрыться на суше. 11 июля все заняли позиции за веслами, парусами, румпелями. И помолившись, отправились в путь! Забегая вперед, скажем, что путешественники за день проходили в районе 50 миль.
В дальнейшем будем в основном цитировать фрагменты «Путевого журнала» Марины Титовой. В нем она рассказывает о природных явлениях, географических особенностях, бытовых мелочах, проводит исторические параллели. И делает это крайне увлекательно.
«Чем дальше от Североморска, тем шире становится Кольский залив, рельефнее высятся сопки и крепче дует ветер. «Моряна. Северный ветер по-поморски. В такую погоду обычно дома сидят», — говорит Игорь Логинов…
Каждый ли пройдет три стадии прикачивания: когда сначала чуть тошнит, затем очень хочется кушать, а после нестерпимо — спать? Костя Логинов сразу ушел на третий уровень, проигнорировав первые два. Глядя на эхолот, отмечаем глубины до 100 метров, и это у самого берега! Рыб под нами — косяки! Нам не показываются, но техника все видит…
Наблюдаем небо и море: как они противоположны и едины одновременно, стремятся копировать друг друга, быстро меняют декорации. За время двенадцатичасового перехода небо менялось от нежно-­голубого с мягким оперением облаков до тяжелого серого с легкой короной солнечных лучей. Море не отставало: то бирюзовая гладь, то серебристая зыбь, то синяя глубь. И даже надвигающийся шторм, от которого мы вовремя свернули в губу Долгую, значительно не дойдя до запланированных Дальних Зеленцов.
По пути успели знатно погрести, резво починить рулевое устройство, с грустью отдать океану тузиковое весло, сытно отобедать, отснять гигабайты контента. Учились, как правильно набирать воду в ведро, грамотно вычерпывать воду из карбаса и чувствовать ту же воду, управляя лодкой в условиях двухметровых волн».
Наступает новый день. «Причаливаем к каменистому берегу. Игорь с Костей устремляются на сопки ловить связь, отец Вячеслав обратно в воду — ловить рыбу. Мы пешим маршем идем в Териберку, чтобы обеспечить выполнение пункта «вкусно покушать». Для этого нужно будет рыбу объединить с картошкой. Сей корнеплод водится в магазине, до которого пешим ходом бодрые 10 километров. По пути проявляем навыки ориентирования на местности, смотрим батарею береговой обороны, водопад, читаем репортажи о себе в «Североморских вестях». А ещё созваниваемся с домашними: «А вы зачем в Т­ериберку-то пошли? Далеко ведь. 20 километров в обе стороны. — За картошкой». Только вчера, выходя из Кольского залива, мы фантазировали себе волоковые активности. Теперь получаем, расписываемся, благодарим и тащим. И это вам не Канинский волок с няшей, и не Ямальский с песочком, а лютый Кольский — с острыми камнями и скользкими водорослями. Сговорились, скоординировались, доволоклись. С задачей отчалить под ветер и волны справились хорошо: Саша ловко отталкивал лодки от берега, далее — чуть гребных упражнений, которые вскоре были заменены на комфортную электротягу».

Биологическая станция и «фанееера»

Идем к новой записи. «Зашли в губу Гаврилово. Одноименное становище известно в этих местах с XVII века. Здесь промышляли палтуса, треску, топили тресковое сало. В середине XIX столетия тут появляется постоянное население. XX век самый успешный: салотопенные предприятия, телеграф, колхоз и даже передвижная библиотека из Нюхчи. В 1962‑м село было ликвидировано. На память остались архивные документы, людские воспоминания, проржавевшие артефакты и черно-­белые фото рубежа веков с парусными судами в бухте. Сделали похожий кадр. Получилось красиво, но пусто. Ни предприимчивых людей, ни деревянных домов, ни промысловых шхун, шняк, карбасов. Лишь две наши лодки в центре…
В Дальних Зеленцах была биологическая станция. В конце 1950‑х она была реорганизована в институт. В 1980‑е стала лучшей морской биологической станцией СССР. А в 1989‑м году прекратила свое существование, переехав в Мурманск.
В наследие — законсервированные здания, постепенно уничтожаемые арктическим климатом (сорванные ветром кровли, унесенные волнами постройки, прогнившие от времени бревна), и кладбище кораблей, навечно обосновавшееся как на море, так и на суше. Часть корпусов — промысловые суда, спасательные боты, наблюдаются остатки карбасного флота, принадлежавшего некогда биологическому институту. Не могли пройти мимо советской шлюпки, выполненной из фанеры. Игорь Логинов вальсирует вокруг нее и заботливо осматривает уцелевшие набои — бакелизированная фанера слоится, но упрямо противостоит годам. Комментирует красоту лодочных обводов и растягивает слово «фанееера», акцентируя внимание на том, что фанерный водный транспорт — это абсолютнейшая норма на протяжении уже 80 лет.
Прежнего масштабного наукограда давно не существует, однако оценить его небывалый размах мы можем только из дня сегодняшнего, когда, увы, от былой мощи (научный корпус, лаборатории, аквариальные, общежитие, магазин, пекарня, молочная ферма, детский сад, школа) почти ничего не осталось». Фотографируемся рядом с «главной лодкой» Дальних Зеленцов, на которой надпись, гласящая: «Уехать дальше — стать ближе».

На туман еще не насмотрелись

Приключения идут своим чередом. «Отец Вячеслав усмотрел, что одну из наших лодок сорвало с якоря и несет к причалу. Пока решаем, как ответить на его справедливый вопрос: «Вы что, отчаливаете?», Игорь уже собрал из запчастей второй якорь и готов направить ситуацию в верное русло. Причина того, что первый якорь потащило по дну, для опытного морехода предсказуема: под нами много камней, но на камнях растут водоросли, а они скользкие. Якорь держится на веревке, а веревка легкая и «висит» в толще воды, вместо того, чтобы стремиться вниз. В результате якорь «поехал» по дну, собирая урожай морской капусты. Листы ламинарии здесь роскошны: хоть салат готовь, хоть в голубцы играй и спа обертывания устраивай.
А еще тузик Свифти, не пришвартованный должным образом, отправился в одиночное плавание. Сначала он уверенно шел в сторону моря, потом, будучи уличенным в побеге, плавно направился выше по течению реки к противоположному берегу. Там затих, покрутился на месте, растерялся. После чего был отбуксирован ребятами на «Керети» обратно к месту стоянки.
Своими действиями мы привлекли рыбаков. Они, словно мы кит какой, покружили на моторе вокруг лодок, но гарпунить нас не стали. Зато завязался диалог: «Смотрим вчера, причалило ­что-то диковинное. И как они на этой шаланде добрались, думаем. А потом вы кормой повернулись — а тут обводы какие! Мореходная лодка! На драккар викингов похожа»!
Игорь учит нас делать оплетку. Оплетаем поручни, слушая рассказы о том, что первыми макрамистами были боцмана. Познавая оплеточную науку, чувствуем себя и макрамистами, и боцманами одновременно.
А потом пришел туман. Сначала он украдкой, размыто обозначая свои белые границы, поглотил Оленьи острова, после чего ненавязчиво окружил наши лодки. Видимость — 50 метров. Этого более чем достаточно, чтобы нам полностью раствориться в пространстве, потеряв направления сторон света и различая лишь слабую границу между серым воздухом и точно такой же серой водой. Идем по приборам.
Рядом с нами приводняются прилетевшие с берега чайки. Они ждут шоу: заход лодок в Рынду. Чайки местные, они знают — путь в реку Рынду непрост, извилист и тернист. Но у нас есть современная навигация, поэтому неспеша, постоянно сверяясь с величинами долгот, широт и глубин, мы ювелирно приближаемся к Рынде…
Ни красноречивые увещевания хозяйки — местной жительницы Таисии, ни ее печеночные котлеты, ни морошковое варенье не могут заманить нас в ее нагретый печным жаром дом. Когда мы в очередной раз направляем лодки то к каменистым коргам, то обратно к берегу, вылавливая удачные кадры, руководитель экспедиции лишь обреченно махает рукой — дескать, «на туман они еще не насмотрелись».

Игорь ГЛУЦКИЙ.
Фото из гр. ВК «Арктический музей лодки».