Мария Ершова родилась в п.Лиинахамари Печенгского района, на побережье Кольского залива, в 150 км от Североморска. Было это 44 года назад, 16 из них она трудится в «скорой помощи».

" /> Североморские Вести
Авторизация
Забыли пароль? / Регистрация
Регистрация
captcha
Восстановление
captcha

Сегодня:

Вернуть с того света

Мария Ершова родилась в п.Лиинахамари Печенгского района, на побережье Кольского залива, в 150 км от Североморска. Было это 44 года назад, 16 из них она трудится в «скорой помощи».

Только в «скорой»

Мария Вячеславовна представляет третье поколение медиков по линии мамы. Бабушка была медсестрой еще во время Великой Отечественной войны. Мама всю жизнь работала медсестрой, даже сейчас, в свои 72, она трудится в госпитале п.Печенга. Брат ее, как и она сама, фельдшер.

– В медицину я не собиралась, до ужаса боялась крови, – вспоминает Мария. – Поступала в педагогический – не получилось. Пришлось пойти на время поработать в госпиталь п.Лиинахамари. Два года я там провела. Военную часть сократили, зато я успела понять, что хочу связать свою жизнь с медициной. И мы с братом после этого поехали поступать в медицинский колледж в Петергоф.

Мария пришла учиться, уже имея за спиной определенные навыки. Еще с подросткового возраста, поскольку мама работала процедурной сестрой, она умела уколы ставить и еще много чего. На втором курсе учебы во время практики ее послали трудиться в «скорую помощь», там ее и зацепило:

– Хватило одного дня, чтобы понять – это мое. Хочу работать только на «скорой помощи». Почему? Постоянно в движении, в общении с большим числом людей, сам отвечаешь за назначение лечения, жизнь пациентов. Это – реальная работа. В стационаре же фельдшер играет второстепенную роль, исполняет назначения врачей.

Мама нашей героини заболела – и Марии пришлось вернуться домой. Это был конец 1990-х, работы тогда не было, и она устроилась санитаркой в Печенгский госпиталь. Через полтора года стала там же сестрой инфекционного отделения. Еще через пять лет поехала в Мурманск, где воплотила свое желание, устроившись фельдшером «скорой помощи». В 2005 году Мария перебралась в Североморск, поскольку им с мужем здесь выделили служебное жилье. С тех пор трудится на подстанции скорой помощи №4:

– Куда поступает звонок 03? В диспетчерскую в Мурманске – там координируют, распределяют по районам. За сутки бывает от 6-8 вызовов до 20-24. У нас, как правило, на дежурстве стоят три машины, работают три выездных бригады. Поступает вызов на подстанцию, диспетчер по громкой связи объявляет, какая бригада едет, берем чемоданы с лекарствами, кардиограф и топаем в машину. Если диспетчера нет, вызов поступает мне на планшет. Работаем часто по суткам, потому что народу не хватает, мало кто трудится на одну ставку.

Типичные вызовы, по словам Марии Вячеславовны, это бабушки с давлением, «больные спины». Часто пожилым скучно, не с кем пообщаться, не столько болит, сколько хочется просто поговорить, пожаловаться. «Своих» бабушек медики легко узнают по адресу.

Бригада, на выезд!

Мария может вспомнить и нетипичные случаи, ей на них как раз везет:

– Года три назад поступил вызов: человек, мол, без сознания где-то в лесу, на берегу озера, между Щукой и третьим Севером. Это лето. Едем. В принципе, есть лишь ориентиры. Хорошо, что разобрались с дорогой, нашли нужный отворот к озеру. Оказалось, что гуляла большая компания, был какой-то праздник. Человеку стало плохо, он поскользнулся и упал с небольшого обрыва лицом в воду на камни. А мужчина такой большой, грузный. Друзья его вытащили, но пострадавший был без сознания и хрипел. Они подумали – инсульт. В машине мужчина перестал дышать, сердце остановилось, пришлось реанимировать. Вернули с того света, в госпиталь довезли живым. Хотя это было очень непросто: машина крохотная, проводить реанимационные действия по сути негде.

Позже выяснилось, что мужчина – военный пенсионер. Компьютерная томография показала, что это был не инсульт, а перелом лобной кости. Человек выжил, потом Марии Вячеславовне звонила его дочь, рассказывала про папу.

Все помнят, что в прошлом году на День флота во время салюта произошел несчастный случай, когда в одного из зрителей угодил неизвестный предмет, предположительно, осколок от снаряда, причинивший ему серьезную травму:

– Когда мы подъехали к трибунам, там находилась толпа не совсем трезвых людей. Все давали свои советы, но по большей части просто мешали. Трибуны маленькие, развернуться невозможно, благо, друзья-приятели пострадавшего, а их было человек пятнадцать, взяли и положили его себе на плечи, транспортировав таким образом к нам в машину. Была рана, шла кровь. Мы ее быстро обработали и повезли пострадавшего в госпиталь. Главное в такой момент, чтобы человек не отключился, не впал в кому, а это происходит в считаные минуты. Первый признак – это когда пациент начинает засыпать. В такой ситуации важно с ним разговаривать. Что такое кома? Ничего хорошего. Это отек головного мозга. Сдали мы пострадавшего в относительно нормальном состоянии, он был в сознании.

К несчастью, бывают в жизни «скорой помощи» и обратные ситуации, когда не удается вернуть человека с того света. Эту нашумевшую историю долго будут помнить в Североморске, когда на одном из новогодних утренников в детском саду скончался Дед Мороз. Дежурила в тот день, конечно же, снова Мария Вячеславовна:

– В 20-х числах декабря был утренник. Дед Мороз начал раздавать подарки детям и в этот момент упал. Это был очень крупный высокий мужчина, в этом садике он уже давно выполнял роль Деда Мороза.

По внешним признакам – тромбоэмболия легочной артерии. Практически мгновенная смерть и безрезультатная реанимация. Делали, что могли, в течение 50 минут, но…

«Коронный» сезон

Как медики встретили в прошлом году пандемию коронавируса?

– Поначалу было очень страшно, – вспоминает Мария. – Много людей гибло. По телевизору все это смотрели. Тогда еще не вполне понимали, что происходит. С первых же дней старались усиленно экипироваться: двое очков, две пары перчаток, ни одного открытого участка кожи. Возвращаясь со смены, сначала снимала с себя всю одежду, с бешеными глазами бежала в душ, где все отмывала с хозяйственным мылом. Только потом здоровалась с семьей. Думаю, появление такого вируса можно было спрогнозировать. Люди противовирусные препараты поглощают по поводу и без. Антибиотики дают животным, ими обрабатывается мясо. Рано или поздно такой вирус, который ни на что не реагирует, должен был появиться.

Порой человек жалуется на давление, слабость или боли в спине. Бригада приезжает, а тут на тебе – «корона». Вирус маскируется под все, что угодно. При подозрении на ковид организуется госпитализация пациента через компьютерную томографию легких. Лечение нельзя откладывать:

– Температура поднялась до 38 градусов – уже надо реагировать, проверяться. А ведь мало кто обращает на это внимание: «Ну, подумаешь!». И когда к таким больным попадаешь, они уже задыхаются. Главное, понять не могут, почему. Дышат, как обычно, а вдохнуть полной грудью не могут, словно им что-то мешает. Легкие как будто полностью не раскрываются.

А насколько тяжело было медикам работать в разгар пандемии в полной антиковидной экипировке! Это был июнь-июль, жара. Чего стоила только поездка до Мурманска, а именно туда возили пациентов:

– На одного пациента уходило до трех часов. Нужно экипироваться, осмотреть больного, отвезти его в Мурманск, сделать КТ, вернуться. Таскали с собой запасную одежду, потому что, сняв костюм, обнаруживаешь под ним мокрую футболку. Сейчас пациентов стало в разы меньше – не более трех за сутки, бывает, что и ни одного. Зарплаты за борьбу с пандемией действительно удвоились. Правда, сейчас возвращаемся к доковидным цифрам. Но здоровье важнее денег...

Игорь ГЛУЦКИЙ.
Фото Льва ФЕДОСЕЕВА.

Опубликовано в №17 "СВ" от 30.04.2021г.

Добавить комментарий
x